Опубликовано: Прочитано Прочитано: 3

«Я его вызывал»: почему Капабланка и Алехин не сыграли реванш

Два пустых кресла перед шахматной доской, рядом старые газеты и письмо — художественный образ несостоявшегося реванша Капабланки и АлехинаВ 1930 году Алехин сказал, что вызвал Капабланку и не получил ответа. В 1932-м Капабланка уверял, что всё наоборот: чемпион годами откладывает матч. Кто говорил правду? Газетные интервью, спор о Лондонских правилах и переписка 1939 года показывают, почему самый ожидаемый шахматный реванш так и не состоялся — и почему у этой истории нет простого виновника.

1927 год: поражение, после которого остался главный вопрос

В Буэнос-Айресе Александр Алехин выиграл у Хосе Рауля Капабланки матч за мировую корону: шесть побед против трёх при 25 ничьих. После 34 партий у шахмат появился новый чемпион, а у бывшего — вопрос, который не отпускал его до конца карьеры: когда состоится матч-реванш?

Любопытно, что о новой встрече Капабланка думал ещё до окончания первой. В письме Норберту Ледереру от 15 октября 1927 года он рассуждал о следующем матче независимо от результата текущего. Если победитель определится, предполагал кубинец, можно сохранить прежний регламент. Это свидетельство планов и разговоров о будущем, но не подписанное обязательство Алехина провести реванш.

Регламент, по которому играли в Аргентине, предусматривал победу первого участника, набравшего шесть выигранных партий; ничьи не учитывались. Капабланка, сам участвовавший в составлении условий, не ожидал, что впоследствии именно их толкование станет главным предметом спора.

Алехин: «Я вызывал его, но ответа не получил»

В ноябре 1929 года, вскоре после защиты титула в матче с Ефимом Боголюбовым, Алехин беседовал с корреспондентом немецкой Allgemeine Zeitung. На вопрос о новой встрече с Капабланкой он ответил условно: если получит вызов, сможет встретиться с соперником приблизительно через год. Америку он считал удобным местом для поиска средств.

Спустя полгода тон изменился. В норвежской Tidens Tegn от 5 мая 1930 года, во время поездки в Осло, чемпион говорил уже иначе: он сам вызвал Капабланку, но не получил ответа. И добавил, что, если сыграть в том году не удастся, новая встреча, вероятно, не состоится вовсе.

Разница между этими ответами важна. Первый представляет Алехина человеком, ожидающим официального вызова; второй — человеком, который уже выступил с инициативой. Однако двух газетных фраз недостаточно, чтобы определить, какие письма и предложения имел в виду чемпион. В переговорах могли существовать одновременно принципиальное согласие, формальный вызов и непринятый проект конкретного договора.

Зато сообщения шахматной печати дают проверяемый контекст. Как отмечал исследователь Хью Майерс со ссылкой на British Chess Magazine за январь 1930 года, Алехин принимал вызов на условиях, сопоставимых с матчем 1927 года. По приведённым им сведениям, The Times 11 августа 1930 года сообщала, что переговоры приостановлены из-за отсутствия необходимых денег у Капабланки: тот рассчитывал попытаться собрать их в США позднее. Это не подтверждает все слова Алехина, но показывает, почему фраза «чемпион просто отказался» слишком упрощает историю.

Капабланка: «Когда Алехин захочет»

В мае 1932 года журналист Аделардо Фернандес Ариас задал Капабланке почти тот же вопрос в интервью мадридской газете ABC: когда состоится следующий матч за мировое первенство? Ответ бывшего чемпиона был резким: тогда, когда этого захочет Алехин.

Капабланка утверждал, что добивается встречи уже несколько лет, а соперник оттягивает её, ссылаясь на правила. В этом есть особая ирония: кубинец напоминал, что сам участвовал в создании правил, которыми теперь пользовался чемпион. По версии Капабланки, даже предложенный Алехиным период с середины августа до середины сентября был практически неудобен для проведения матча в Нью-Йорке или Гаване.

В той же беседе Капабланка говорил о необходимости собрать 12–15 тысяч долларов и был убеждён, что способен вернуть корону. Его уверенность доходила до психологического прогноза: если Алехин проиграет несколько первых партий, то, по мнению кубинца, потеряет самообладание. Это характеризует публичную позицию Капабланки в момент интервью, но не доказывает, как на самом деле повёл бы себя соперник.

Разногласие теперь видно без посредников: Алехин в 1930 году говорил об оставшемся без ответа собственном вызове, Капабланка в 1932-м — о вызовах, которым Алехин якобы мешал превратиться в матч. Оба высказывания зафиксированы в датированных газетных публикациях и позднейших исторических воспроизведениях; их содержание нельзя автоматически принимать за исчерпывающее описание переговоров.

Десять тысяч долларов — и слово, которого в правилах не было

Чтобы понять, как два мастера могли обвинять друг друга, надо вернуться к Лондонским правилам 1922 года. Их согласовали восемь ведущих участников лондонского турнира, включая Капабланку и Алехина. В восьмом пункте речь шла о призовом фонде в 10 000 долларов, не считая расходов на поездки и проживание участников.

Здесь скрыта юридически важная подробность. Правила не говорили: любой матч за мировое звание обязан иметь такой фонд. Они предусматривали, что чемпион не обязан защищать титул за меньшую сумму. Иначе говоря, порог защищал право чемпиона отказаться от менее выгодного предложения, но не запрещал двум сторонам договориться иначе.

В 1926 году сам Алехин в интервью Birmingham Post называл финансовые условия разумными. А в 1934-м разгорелся новый спор: в British Chess Magazine Капабланка возражал против требования гарантировать те же 10 000 долларов золотом, считая это дополнительным препятствием. Историк Эдвард Уинтер, сравнив тексты правил 1920-х годов, подчёркивает: обязательства платить именно «золотыми долларами» в них не обнаружено.

Разница существенная. Денежный порог, предусмотренный соглашением, и позднее условие о золоте — не одно и то же. Но и сам факт дополнительного требования ещё не отвечает на вопрос, было ли оно единственной причиной срыва матча.

Существовало и другое неудобное сравнение. Алехин защитил титул против Боголюбова в 1929 и 1934 годах, сыграл с Максом Эйве в 1935-м и добился реванша с ним в 1937-м. Отсутствие встречи с Капабланкой поэтому особенно заметно. Однако финансовые договорённости и обстоятельства разных матчей не были тождественными; этот контраст заслуживает объяснения, но сам по себе не доказывает намеренное уклонение.

Два характера за газетными репликами

На словах Капабланка выглядел безоговорочно уверенным в себе. Но публичная самоуверенность не исчерпывала его характера. В воспоминаниях Ольги Чагодаевой, с которой он познакомился в 1934 году и заключил брак в 1938-м, шахматист предстаёт гордым, сдержанным человеком, ценившим уединение и не любившим навязчивого внимания. У него было двое детей от первого брака с Глорией Симони. Ольга знала его близко, но её воспоминания — взгляд любящего человека, а не беспристрастный психологический портрет.

Алехин тоже не сводился к образу шахматной машины. В интервью Brooklyn Daily Eagle 1929 года он рассказывал о любви к музыке, живописи, верховой езде и теннису; в разговоре 1932 года упоминал бридж. Он называл шахматы искусством и много работал над комментариями к собственным партиям. При этом его публичные оценки соперников могли быть колкими. Позднее Михаил Ботвинник вспоминал о его болезненной реакции на враждебность — свидетельство человека, знавшего шахматную среду, но не прямое доказательство мотивов Алехина в переговорах.

Можно предположить, что прежняя дружелюбность двух чемпионов постепенно уступала место уязвлённому самолюбию и взаимному недоверию. Для Капабланки поражение означало утрату статуса, который казался почти естественным; для Алехина победа требовала защиты в новой роли. Но это интерпретация, а не установленная причина каждого несостоявшегося соглашения. Подписи, деньги и сроки в этой истории важнее любой попытки угадать чужие мысли.

Взгляды обоих тоже не укладывались в простой образ спортсменов. Капабланка в том же интервью 1932 года настаивал, что шахматы полезно преподавать детям как упражнение в упорядочивании мыслей. Алехин в беседе 1930 года скептически высказывался об использовании шахмат как политической пропаганды; при этом в интервью 1929 года приветствовал поддержку шахмат в Советском Союзе. Это публичные высказывания разных лет, а не объяснение того, почему сорвался реванш.

1939 год: встреча в одном городе, но не за одной доской

Последний драматический поворот произошёл в Буэнос-Айресе, где оба участвовали в шахматной Олимпиаде 1939 года. В матче сборных Франции и Кубы 14 сентября можно было ожидать встречи чемпионов за первой доской. Алехин играл — и выиграл у Альберто Лопеса Арсе. Капабланка против него не вышел.

В заявлении аргентинской газете Crítica на следующий день кубинец объяснил своё отсутствие личными причинами и утверждал, что предупредил федерацию заранее. Что именно он сообщил организаторам, независимо не установлено. Этот эпизод нельзя превращать в доказательство того, будто Капабланка отказывался и от матча за мировую корону: командная встреча на Олимпиаде и чемпионский матч — разные события.

Именно тогда у реванша снова появилась надежда. В письме от 23 октября 1939 года Капабланка сообщал своему адресату, что договорённость, по его сведениям, близка к подписанию. Он одновременно просил помочь собрать деньги на подготовку, в том числе на работу с Эрихом Элисказесом, предполагаемым секундантом. Письмо показывает, насколько серьёзно бывший чемпион относился к возможности ещё одного матча, но ожидание подписания не равнозначно состоявшемуся договору.

Тем временем началась Вторая мировая война. В переписке с аргентинскими организаторами Алехин ссылался на возможность мобилизации во Франции. Было ли это объективным непреодолимым препятствием или удобной формулировкой, документы не позволяют установить окончательно. Матч так и не состоялся. Капабланка умер в 1942 году, Алехин — в 1946-м; мировой короной они больше не обменялись.

Так кто же сорвал реванш?

Если ограничиться интервью 1930 и 1932 годов, можно выбрать сторону по симпатии. Если добавить газетные сообщения о переговорах, текст Лондонских правил и письмо 1939 года, картина становится интереснее — и честнее.

В 1930 году существовало согласие обсуждать повторный матч, но вопрос финансирования оставался нерешённым. Позднее спор об условиях, сроках и праве чемпиона выбирать их обострился; личные отношения явно не помогали. Капабланка действительно продолжал добиваться реванша, однако его собственные предложения и ресурсы тоже становились частью проблемы. Документально установить единственного виновника по найденным свидетельствам нельзя.

Самое парадоксальное в этой истории — не то, что два великих шахматиста расходились в оценках друг друга. Они расходились даже в ответе на простой вопрос: кто кого вызывал? На доске правила были одинаковы для обоих. За её пределами действовали деньги, публичное слово, самолюбие и отсутствие механизма, который мог бы заставить чемпионский матч состояться.

  1. Tidens Tegn, 5 мая 1930 года, с. 2. Интервью Александра Алехина во время визита в Осло; оригинальный норвежский текст и перевод опубликованы Эдвардом Уинтером в Interviews with Alekhine, Chess Notes, дополнение 5 мая 2022 года.
  2. Allgemeine Zeitung (Хемниц), перепечатка в Aachener Anzeiger – Politisches Tageblatt, 30 ноября 1929 года. Интервью Алехина после матча с Боголюбовым; перевод и документальная атрибуция — Edward Winter, Interviews with Alekhine, Chess Notes.
  3. Adelardo Fernández Arias. Интервью Хосе Рауля Капабланки. ABC (Мадрид), май 1932 года. Испанская публикация; англоязычный перевод Карлоса Колодро опубликован ChessBase 11 июня 2020 года под названием José Raúl Capablanca: “Everyone should know how to play chess”. Датировка расходится: ChessBase указывает 14 мая, Эдвард Уинтер в Chess Notes № 6171 — 12 мая.
  4. Лондонские правила 1922 года, пункт 8. Текст в American Chess Bulletin, ноябрь 1926 года, с. 133–134; The Chess Amateur, январь 1927 года, с. 125–126. Факсимиле и сопоставление редакций: Edward Winter, The London Rules, Chess Notes.
  5. British Chess Magazine, январь 1930 года и апрель 1931 года; The Times, 11 августа 1930 года. Сведения о принятии вызова и финансовых переговорах приведены с точной атрибуцией в письме Хью Майерса, опубликованном в Edward Winter, The London Rules.
  6. Birmingham Post, 8 июня 1926 года. Высказывание Алехина о финансовых условиях Лондонских правил; воспроизведено в Edward Winter, The London Rules. British Chess Magazine, сентябрь 1934 года, с. 383–384: возражение Капабланки против требования обеспечивать фонд золотом.
  7. Brooklyn Daily Eagle, 19 мая 1929 года, интервью Люсиена Захарова с Алехиным; материалы в Edward Winter, Interviews with Alekhine. Toronto Daily Star, 14 ноября 1932 года, интервью Арчибальда Лэмпмана; там же.
  8. Olga Capablanca Clark. Воспоминания о Капабланке и семейной жизни; документы и выдержки опубликованы Edward Winter, The Genius and the Princess, Chess Notes.
  9. Crítica (Буэнос-Айрес), 15 сентября 1939 года: заявление Капабланки об отсутствии на командном матче Франция — Куба. Edward Winter, Chess Notes № 4696; сравнение с данными о партии Алехин — Лопес Арсе.
  10. Письмо Капабланки от 23 октября 1939 года, воспроизведённое в книге Guillermo G. Soppe и Raúl O. Grosso Erich Eliskases, Caballero del Ajedrez, 1997, с. 57; текст и перевод — Edward Winter, Chess Notes № 4742. Дополнительно: CHESS, 20 октября 1939 года, с. 34, переписка с президентом аргентинской федерации.
  11. FIDE Open Chess Museum, справка Alexander Alekhine; FIDE, World Champions Timeline. Хронология чемпионских матчей и завершение карьер. Матч 1927 года и письмо Капабланки от 15 октября 1927 года рассмотрены Эдвардом Уинтером в Capablanca v Alekhine, 1927.