Мангейм, 1914: как война прервала шахматный турнир и изменила судьбы мастеров
Летом 1914 года в немецком Мангейме собрались известные шахматисты из разных стран. Но после одиннадцатого тура соревнование остановила Первая мировая война. Некоторые участники оказались интернированы, а их дальнейшие пути разошлись на годы. Исторические документы, письма и свидетельства самих шахматистов позволяют восстановить эту необычную историю — от последней турнирной таблицы до партии, которую, возможно, сыграли без доски в заключении.
В июле 1914 года Мангейм принимал XIX конгресс Германского шахматного союза. Игроки готовились к большому международному соревнованию, организаторы обсуждали будущее шахматного движения, а зрители приходили посмотреть на мастеров, чьи имена уже были известны далеко за пределами Германии.
Однако шахматы вскоре перестали быть главным событием в городе. Война, начавшаяся в Европе, прервала конгресс. Для части участников окончание турнира означало не возвращение домой, а задержание и неопределённость. Некоторые остались в Германии на годы.
Турнир в Мангейме: сильный состав и большие планы
Главный турнир стартовал 20 июля 1914 года. За досками встретились 18 мастеров, среди которых были Александр Алехин, Ефим Боголюбов, Милан Видмар, Рудольф Шпильман, Рихард Рети, Савелий Тартаковер, Зигберт Тарраш, Давид Яновский и Фрэнк Маршалл.
Местом проведения стал «Балльхаус» — здание в дворцовом саду Мангейма. Исторический обзор Германского шахматного союза описывает его просторные залы, террасу и сад. Соревнование проводилось в привычном для того времени формате: каждый участник должен был сыграть с каждым.
Конгресс имел значение не только для турнирной борьбы. Накануне старта обсуждалась идея международной шахматной организации. Среди её возможных задач называли упорядочение матчей на первенство мира и помощь шахматным мастерам, оказавшимся в трудном материальном положении.
Эта идея не была общепринятой. Некоторые представители германского шахматного сообщества сомневались, нужна ли такая организация. Тем не менее обсуждение было вполне конкретным: в архиве FIDE сохранились документы инициативы 1914 года. Война прервала и эти планы. Международную шахматную федерацию основали позднее, в Париже в 1924 году.
Одиннадцать туров вместо семнадцати
На старте соревнования особенно успешно выступал Александр Алехин. Он уже успел заявить о себе на международной арене, а весной 1914 года занял третье место на знаменитом петербургском турнире после Эмануила Ласкера и Хосе Рауля Капабланки.
В Мангейме Алехин также возглавил таблицу, хотя не избежал поражения: его обыграл Давид Яновский. После этой неудачи Алехин сумел выиграть пять партий подряд.
К моменту остановки турнира положение лидеров было следующим:
| Шахматист | Очки после 11 туров |
|---|---|
| Александр Алехин | 9½ |
| Милан Видмар | 8½ |
| Рудольф Шпильман | 8 |
Впереди оставались ещё шесть туров. Поэтому результат Алехина был убедительным лидерством на момент остановки, но не итогом полностью сыгранного соревнования.
1 августа 1914 года, после одиннадцатого тура, стало известно о германской мобилизации. В тот же день Германия объявила войну России. Турнир прекратили, а его руководитель Герман Рёммиг, призванный как резервист, отправился к своей воинской части.
Организаторам пришлось решать, что делать с результатами. Предлагались и необычные выходы: перенести продолжение соревнования в нейтральную Швейцарию или отложить его на год. В итоге участникам распределили денежные компенсации согласно набранным очкам. В историческом обзоре названы, в частности, 1100 марок для Алехина, 850 — для Видмара и 600 — для Шпильмана.
Однако здесь есть важная оговорка. Русский «Шахматный вестник» в 1914 году сообщал, что призовые постановили выплатить, но, по имевшимся у редакции сведениям, деньги ещё не были выданы. Поэтому решение о компенсациях и фактическое получение денег всеми участниками — не одно и то же.
Из приглашённых гостей — в задержанные
После объявления войны положение шахматистов изменилось буквально за несколько дней. Некоторые иностранные участники смогли покинуть Германию. Для группы гостей из Российской империи ситуация оказалась значительно сложнее.
О том, как развивались события, Александр Алехин рассказал осенью 1914 года в интервью петроградской газете «Вечернее время».
По его воспоминаниям, сначала он отправился в Висбаден, чтобы навестить мать. На вокзале его задержали и расспросили, но вскоре отпустили. После возвращения в Мангейм шахматиста задержали вновь — уже в гостинице.
Алехин вспоминал, что полицейские подозревали его в принадлежности к российскому офицерству. По его объяснению, основанием для подозрений могла стать опубликованная ранее фотография, на которой он был одет в форму юридического учебного заведения.
Это свидетельство ценно именно как рассказ участника. Оно позволяет понять, с какой скоростью привычная жизнь сменилась проверками документов, ограничениями передвижения и поисками помощи у консулов. При этом описания действий полиции, мотивов задержания и отдельных разговоров принадлежат самому Алехину и не должны восприниматься как независимо установленная стенограмма событий.
Попытки выбраться из Германии сопровождались новыми задержаниями. В воспоминаниях и исследованиях фигурируют Мангейм, Людвигсхафен, Раштатт и Баден-Баден. Шахматисты оказались в ситуации, когда каждый следующий этап поездки зависел уже не от расписания поездов, а от решений военных и гражданских властей.
Письмо домой: что знали о судьбе шахматистов в августе 1914 года
Особенно интересен документ, опубликованный в московском журнале «Шахматный вестник» за 1914 год.
В редакцию поступило сообщение, составленное 19 августа Александром Вайнштейном. Он рассказывал о письме Самуила Вайнштейна, полученном его родителями накануне. Письмо из Германии было передано через испанского посланника в Стокгольме.
Из этого сообщения следовало, что российские участники после прекращения турнира намеревались выехать в нейтральную Швейцарию. Но до осуществления плана их задержали. После освобождения возможность свободного выезда оказалась утрачена, а по пути в Баден-Баден некоторые были арестованы вновь — в Раштатте.
В публикации перечислялись одиннадцать шахматистов, находившихся тогда в Баден-Бадене: Алехин, Боголюбов, Фёдор Богатырчук, Самуил Вайнштейн, Коппельман, Борис Малютин, Рабинович, Пётр Романовский, Пётр Сабуров, Алексей Селезнёв и Александр Флямберг.
Но наиболее показательная деталь этого документа — не список имён. В пересказе письма утверждалось, что неимущих участников отправили на принудительные работы. Прямо к этому утверждению редакция добавила примечание: по полученным ею сведениям, никого из задержанных шахматистов на принудительные работы не отправляли.
Здесь важно не выбирать более драматичную версию только потому, что она звучит сильнее. Перед нами сообщение, переданное через несколько посредников, и редакционное уточнение того же времени. Само наличие такого разночтения показывает, насколько трудно было установить достоверные обстоятельства жизни задержанных даже современникам событий.
«Шахматный вестник» также объяснял задержку выхода своего номера военными обстоятельствами и отсутствием части сотрудников. Шахматная журналистика столкнулась с тем же кризисом, что и её герои: редакции не только писали о прерванном турнире, но и пытались выяснить, где находятся знакомые им люди.
Не каждый задержанный был интернирован
При пересказе событий Мангейма нередко смешивают первоначальный арест и длительное интернирование. Между ними существует существенная разница.
Задержание могло быть кратковременным, тогда как интернирование означало продолжительное ограничение свободы и места проживания во время войны. У разных шахматистов обстоятельства и продолжительность этих ограничений были неодинаковыми.
Характерный пример — Давид Яновский. Алехин сообщал, что видел его среди задержанных в мангеймском полицейском участке. Однако шахматный историк Энтони Гиллам, изучавший судьбы участников конгресса, отдельно указывает, что Яновский не был интернирован. Таким образом, присутствие человека среди первоначально задержанных не доказывает, что он затем прошёл через длительное интернирование.
Этот нюанс важен не только для биографии Яновского. Он помогает избежать упрощения, при котором всем иностранным гостям турнира приписывают одинаковую судьбу.
Шахматы без доски: партия Алехина и Боголюбова
Даже после задержания шахматисты продолжали играть. Источники сообщают о партиях вслепую — когда игроки не видят доску и удерживают расположение фигур в памяти.
До нас дошла необычная запись партии Ефима Боголюбова белыми против Александра Алехина чёрными. Её опубликовала нидерландская газета De Telegraaf 21 ноября 1940 года, то есть значительно позднее предполагаемого события. Историк Энтони Гиллам обнаружил газетную вырезку в архивном собрании и предположил, что партию сыграли во время первоначального заключения шахматистов в Мангейме, а не в Раштатте.
Ограничение достоверности: запись партии существует, но точная дата и место её проведения не подтверждены современным ей турнирным протоколом. Привязка к мангеймскому заключению — исследовательская атрибуция, а не бесспорный факт.
Партия заслуживает внимания и сама по себе. В позиции после 13-го хода чёрных Алехин использует активность ладьи и слона, а затем допускает взятие ферзя ради форсированного мата. Ниже запись можно просмотреть ход за ходом.
[Event "Reported blindfold game"] [Site "Germany, exact location uncertain"] [Date "1914.??.??"] [White "Bogoljubow, Efim"] [Black "Alekhine, Alexander"] [Result "0-1"] 1. d4 Nf6 2. Nf3 d5 3. Bg5 Ne4 4. Bh4 g6 5. e3 Bg7 6. c4 c5 7. Nc3 cxd4 8. Nxe4 dxe4 9. Nxd4 Qb6 10. Qd2 Nc6 11. Nxc6 bxc6 12. Rb1 Bg4 13. b4 Rd8 14. Qc2 Qxb4+ 15. Rxb4 Bc3+ 16. Qxc3 Rd1# 0-1
Ключевой момент — 14...Qxb4+!. Белые берут ферзя ходом 15.Rxb4, но после 15...Bc3+ 16.Qxc3 Rd1# чёрные объявляют мат. Ладья занимает первую горизонталь, а слон поддерживает решающую атаку.
Возможность разыграть подобную комбинацию без физической доски особенно впечатляет. Однако шахматная красота записи не делает её историческую датировку автоматически достоверной. Именно поэтому партия представлена здесь одновременно как шахматный материал и как свидетельство с установленными ограничениями.
Разные дороги после Мангейма
Александр Алехин: возвращение домой
Алехину удалось покинуть Германию. В интервью октября 1914 года он подробно описывал долгий обратный путь через несколько европейских стран и благодарил сотрудников российских дипломатических представительств за помощь. После возвращения его шахматная жизнь продолжилась уже в условиях войны и последовавших политических потрясений.
В 1927 году Алехин стал чемпионом мира, победив Хосе Рауля Капабланку. Мангейм остался одним из необычных эпизодов его ранней международной карьеры: турниром, где он уверенно лидировал, но не смог завершить соревнование обычным способом.
Подробнее о его жизни — в биографии Александра Алехина.
Ефим Боголюбов: вынужденное пребывание, ставшее новой жизнью
Для Боголюбова последствия оказались более длительными. Он был интернирован как гражданское лицо и жил в Триберге, небольшом городе в Шварцвальде. Как объясняют исследователи Михаэль Домбровски и Гарри Шаак, гражданское интернирование не всегда означало постоянное пребывание в лагерной камере: люди, способные обеспечивать своё проживание, могли жить в частном жилье, но с ограничением свободы передвижения.
Шахматы оставались для Боголюбова не только занятием, но и способом заработка. В Триберге проходили турниры и матчи среди оказавшихся там мастеров. Организационную и финансовую помощь участникам оказывал в том числе Борис Малютин.
Здесь же Боголюбов познакомился с Фридой Кальтенбах. После войны он продолжал выступать на турнирах, в том числе в Берлине и Швеции, а весной 1920 года вернулся в Триберг и женился на Фриде. Позднее у супругов родились две дочери.
Так вынужденное пребывание в Германии неожиданно определило его семейную жизнь. Впоследствии Боголюбов вошёл в число сильнейших шахматистов мира и дважды, в 1929 и 1934 годах, сыграл матч за мировую корону против Алехина — человека, с которым пережил события Мангейма.
Его дальнейшая биография раскрыта в статье «Ефим Боголюбов».
Пётр Романовский: шахматная судьба за пределами одного турнира
Среди задержанных был и Пётр Романовский — участник побочных соревнований конгресса. Позднее он стал одним из заметных советских шахматистов, чемпионом страны и автором работ по шахматной стратегии.
Его случай напоминает, что история Мангейма не ограничивается двумя будущими претендентами на мировую корону. Среди участников были люди, чей главный вклад в шахматы оказался связан с преподаванием, книгами и развитием национальной шахматной школы.
Подробнее — в материале о Петре Романовском.
Чем запомнился конгресс, который не закончился
Мангеймский конгресс 1914 года остался в шахматной истории сразу в нескольких качествах. Это был сильный международный турнир с убедительным лидерством молодого Алехина. Это была одна из площадок, где всерьёз обсуждали международное объединение шахматных организаций. И это было событие, после которого привычное соперничество мастеров оказалось подчинено обстоятельствам войны.
Одиннадцать сыгранных туров можно восстановить по таблицам и партиям. Но судьбу конгресса лучше всего раскрывают документы другого рода: письмо родственникам, газетное интервью, сообщения о розыске задержанных, противоречивые сведения, которые редакции пытались проверить ещё в августе 1914 года.
Они показывают, что история шахмат — это не только результаты и красивые комбинации. Иногда за одной строкой турнирной таблицы скрывается переломный момент, изменивший жизнь сразу нескольких поколений игроков.
- «Шахматный вестник». 1914. № 15. «Русские шахматисты в Мангейме», с. 235–237. Современные событиям сообщения, письмо о судьбе участников и редакционное примечание.
- «Вечернее время» (Петроград). 13 (26) октября 1914 года. «Злоключения русских шахматистов в Германии» — интервью Александра Алехина; текст и исторический комментарий опубликованы Энтони Гилламом.
- Hans-Dieter Müller. «Das unvollendete Turnier — Der 19. Kongreß des Deutschen Schachbundes». Исторический обзор, опубликованный ChessBase в 2005 году и перепечатанный Германским шахматным союзом в 2014 году.
- FIDE Open Chess Museum. «Letter calling chess federations to take part in the meeting to create an international organization and the proceedings of that meeting». Архивные документы 1914 года.
- Anthony Gillam. «Mannheim 1914 and the Interned Russians». ChessCafe, 6 августа 2014 года. Интервью Алехина, комментарии к обстоятельствам интернирования и запись партии Боголюбов — Алехин.
- De Telegraaf. 21 ноября 1940 года. Публикация записи партии Боголюбов — Алехин, обнаруженная в архивном собрании и исследованная Энтони Гилламом.
- Edward Winter. Chess Notes, заметка № 8773. Сведения Энтони Гиллама о различии между первоначальным задержанием Давида Яновского и последующим интернированием шахматистов.
- Michael Dombrowsky, Harry Schaack. «Bogoljubows schwieriges Verhältnis zu Deutschland». KARL, № 1/2021. Исследование гражданского интернирования, жизни Боголюбова в Триберге и семейных обстоятельств.