Осип Бернштейн: шахматист, юрист, эмигрант и человек двух эпох

Шахматист, для которого шахматы не были профессией

Осип Самойлович Бернштейн (Ossip Bernstein; 1882–1962) принадлежал к сильнейшим шахматистам первых десятилетий XX века, но значительную часть жизни посвящал другой работе: был адвокатом, специалистом по финансовому праву и предпринимателем. Он играл с Михаилом Чигориным, Эмануилом Ласкером, Хосе Раулем Капабланкой и Александром Алехиным, а более полувека спустя после первых международных выступлений ещё мог побеждать гроссмейстеров за доской.

Его биография интересна не только необычайно долгой шахматной карьерой. Бернштейн дважды был вынужден начинать жизнь заново: после революции в России и после оккупации Франции во время Второй мировой войны. Менялись страны, обстоятельства и поколения соперников, но он продолжал возвращаться к шахматам.

Житомир, Германия и первые победы

Бернштейн родился 20 сентября (2 октября по новому стилю) 1882 года в Житомире, тогда входившем в Российскую империю. Он вырос в еврейской семье, получил школьное образование и отправился учиться в Германию. Его профессиональный выбор был связан с правом: он занимался в немецких университетах и получил степень доктора права в Гейдельберге. Диплом юридического факультета стал основой успешной профессиональной деятельности, которую он затем сочетал с выступлениями за шахматной доской.

На шахматной сцене он заявил о себе ещё студентом. На турнире в Ганновере в 1902 году занял второе место, в 1903-м был вторым на Всероссийском турнире в Киеве, а в Стокгольме в 1906 году разделил первое место с Карлом Шлехтером. В большом международном турнире в Остенде в 1907 году Бернштейн и Акиба Рубинштейн набрали по 19½ очка из 28, опередив Жака Мизеса, Арона Нимцовича и многих известных мастеров.

Это не были успехи человека, случайно сыгравшего несколько ярких партий. Бернштейн входил в круг серьёзных претендентов на призы в крупнейших турнирах своего времени. При этом он всё настойчивее устраивал жизнь вокруг адвокатской практики, а не вокруг постоянных поездок по соревнованиям.

Москва: адвокатская работа и победа над чемпионом мира

Вернувшись в Россию, Бернштейн работал в Москве и консультировал банкиров и промышленников. Деловая карьера давала ему самостоятельный доход, но ограничивала время для турниров. Тем показательнее результаты: пятое место на мемориале Чигорина в Петербурге в 1909 году, победа в чемпионате Москвы 1911 года и второе место во Всероссийском турнире в Вильно в 1912-м.

В Петербурге в 1914 году он победил действующего чемпиона мира Эмануила Ласкера. Это произошло в предварительной части престижного международного турнира. До финального этапа Бернштейн не дошёл, поэтому называть его победителем турнира было бы неверно. Но сама победа над Ласкером показывает, какой уровень игры был доступен человеку, для которого шахматы оставались не основной профессией.

В его лучших партиях заметны готовность к инициативе и интерес к конкретным возможностям позиции. Бернштейн не был только атакующим романтиком: в партии против Мизеса, сыгранной в Кобурге в 1904 году, он продемонстрировал терпеливое позиционное ведение борьбы. Сохранившиеся партии важнее упрощённого определения его стиля одним словом.

Революция и эмиграция: что известно, а что стало легендой

После революции 1917 года положение обеспеченного московского адвоката резко изменилось. Бернштейн покинул Москву с семьёй и оказался в Одессе, где, согласно биографическим свидетельствам, был задержан представителями ЧК. В начале 1920 года семья выехала из Одессы; путь в эмиграцию проходил через Константинополь и другие европейские города. В итоге Бернштейн обосновался во Франции.

С этим временем связана самая известная история о нём. В некрологе, опубликованном в апрельском номере Chess Review за 1963 год, шахматист Эдвард Ласкер рассказал, что в Одессе Бернштейна будто бы узнал один из представителей власти и предложил сыграть партию; победа якобы помогла ему избежать гибели и добиться освобождения. Это рассказ Ласкера, опубликованный спустя десятилетия после предполагаемых событий, а не независимо удостоверенный эпизод. Документа о такой партии, имени должностного лица или её записи не установлено. Нельзя достоверно утверждать, что свобода Бернштейна зависела именно от результата шахматной игры.

За эффектной легендой легко потерять документируемый исторический смысл: революция разрушила привычную профессиональную жизнь Бернштейна и вынудила его семью искать безопасность в другой стране. К шахматной славе в этой истории следует относиться осторожнее, чем к самому факту эмиграции.

Париж: возвращение к профессии и шахматам

Во Франции Бернштейн вновь занимался юридической и финансовой работой, участвовал в жизни русской эмигрантской среды, а в начале 1930-х получил французское гражданство. Сведения о благополучии его дел и потерях капитала в популярной литературе нередко подаются как история «трёх состояний». Точные масштабы этих состояний надёжно не установлены; достаточно сказать, что на его материальном положении существенно отразились революция, экономические кризисы и война.

Шахматные выступления стали реже, но не прекратились навсегда. После длительного перерыва Бернштейн сыграл на международном турнире в Берне в 1932 году, а в 1933 году провёл с действующим чемпионом мира Александром Алехиным короткий матч из четырёх партий. Матч закончился вничью — 2:2. В 1934 году он участвовал в сильном турнире в Цюрихе.

Парижский период был временем, когда личные знакомства, шахматные кружки и профессия сосуществовали в его повседневной жизни. С Алехиным Бернштейн долго поддерживал отношения, однако события Второй мировой войны привели к их резкому публичному разрыву.

Вторая мировая война и открытый конфликт с Алехиным

После оккупации Франции в 1940 году еврейское происхождение Бернштейна вновь создало угрозу для его безопасности. Семья оказалась в неоккупированной части Франции, затем перебралась в Испанию. В сообщении British Chess Magazine за июль 1941 года говорилось об интернировании Бернштейна во Франции, предположительно по расовым причинам. Подробности отдельных эпизодов переезда известны преимущественно по позднейшим воспоминаниям; их не следует превращать в точную хронику без дополнительных документов.

После войны Бернштейн публично выступил с жёсткой критикой Алехина. Его письмо от 5 октября 1945 года было опубликовано в ноябрьском номере журнала CHESS. В нём он осуждал поведение чемпиона мира в годы нацистской оккупации и заявил, что больше не хочет с ним встречаться. Так мы знаем о конкретной нравственной и общественной позиции Бернштейна не из догадок, а из его собственного опубликованного выступления.

При этом отдельные обвинения, содержавшиеся в письме, были основаны на пересказах третьих лиц. Алехин возражал на страницах того же издания в январе 1946 года и оспаривал интерпретацию своего поведения. Поэтому письмо Бернштейна — важный источник о взглядах и конфликте самого Бернштейна, но не самостоятельное доказательство всех предъявленных Алехину обвинений. Различие между публичной позицией человека и установленными фактами здесь принципиально.

Жена, дети, друзья, музыка и литература

Известно, что Бернштейн был женат и воспитывал детей. Супруга и семья сопровождали его в эмиграции и во время военных испытаний. Его сын Илья-Александр Бернштейн (1913–2005), служил во французской армии, провёл годы войны в плену и после освобождения стал профессиональным переводчиком. Впоследствии он работал в ООН и возглавлял Международную ассоциацию синхронных переводчиков. Таким образом, языки и международная профессиональная среда оказались важной частью жизни уже следующего поколения семьи.

Дружеский круг Бернштейна не ограничивался шахматными соревнованиями. Эдвард Ласкер вспоминал, что они обнаружили общую любовь к музыке и именно это помогло укрепить дружбу. В том же воспоминании Ласкер описывал домашние встречи с Бернштейном и его женой в Париже: разговоры о шахматах продолжались за чаем, а среди любимых тем были перемены в стиле игры и уменьшающееся, по их мнению, желание мастеров вести бескомпромиссную борьбу.

Бернштейн интересовался не только игрой, но и шахматным словом. Он публиковал аналитические заметки и в конце 1940-х вёл колонку в европейском издании New York Herald; современники отмечали самостоятельность его анализа. «Большая российская энциклопедия» также сообщает о его переводах произведений Льва Толстого и Антона Чехова на английский язык. Эти сведения позволяют увидеть в нём человека с литературными интересами, хотя состав и библиография конкретных переводов требуют отдельного изучения.

Семья Бернштейна происходила из еврейской среды Российской империи. Однако происхождение нельзя автоматически приравнивать к личной религиозной практике во взрослом возрасте: достоверных собственных высказываний Бернштейна, позволяющих подробно описать его религиозные убеждения, недостаточно. Политические партийные предпочтения также не следует выводить только из его эмиграции или отношения к советской власти. Надёжнее судить о документированных поступках и публичных заявлениях.

Характер за доской: инициативный, остроумный, но не односторонний

В воспоминаниях современников Бернштейн предстаёт общительным, остроумным человеком, любившим рассказывать истории и обсуждать партии. Эдвард Ласкер подчёркивал широту его интересов, а шахматные коллеги запомнили склонность к активной борьбе. Эти оценки — свидетельства знакомых, а не объективная психологическая характеристика.

Любопытный эпизод Бернштейн рассказывал о своей партии с Амосом Бёрном. На раннем этапе Бёрн предложил ничью, но Бернштейн отказался. Когда положение самого Бернштейна испортилось, он в шутку предложил ничью уже сопернику и получил отказ. Это воспоминание показывает и азарт, и самоиронию рассказчика; точный турнир и независимую запись эпизода оно не заменяет.

Его понимание шахмат не исчерпывалось комбинациями. В опубликованной в 1956 году оценке Давида Яновского Бернштейн особо выделял интуицию и умение действовать за доской, даже когда игрок не объясняет собственных решений языком теории. Для Бернштейна практическая энергия позиции, по-видимому, была не менее интересна, чем её сухая классификация.

Последняя большая вспышка: Бернштейн — Найдорф, 1954

В 1954 году, когда Бернштейну было уже за семьдесят, он выступил на турнире в Монтевидео. Там он разделил второе–третье места и выиграл у одного из сильнейших игроков мира Мигеля Найдорфа. За эту партию Бернштейн получил приз за красоту. Важнее возраста и награды то, как была построена победа: инициативу белых поддерживали не эффектные жесты, а конкретные угрозы и сильная проходная пешка.

После 20...h5 Бернштейн сыграл 21.Nd5!. Конь вступил в центральную борьбу и был взят пешкой: 21...cxd5 22.exd5. Взамен белые получили опасную пешечную массу в центре и открытые линии для тяжёлых фигур. После 24.d6 проходная пешка приблизилась к полю превращения; ход 25.Rxd4! помог усилить давление, а 29.Re8 заставил чёрных считаться с активностью ладей. В финале белые оставили пешку на d7, и её продвижение стало решающим.

Воспроизведите партию: проследите не только жертву коня на 21-м ходу, но и то, как белые поддерживают пешку d6–d7 фигурами, вынуждая чёрных тратить темпы на защиту.

[Event "Montevideo"]
[Site "Montevideo URU"]
[Date "1954.??.??"]
[Round "16"]
[White "Ossip Bernstein"]
[Black "Miguel Najdorf"]
[Result "1-0"]

1. d4 Nf6 2. c4 d6 3. Nc3 Nbd7 4. e4 e5 5. Nf3 g6 6. dxe5 dxe5 7. Be2 c6 8. O-O Qc7 9. h3 Nc5 10. Qc2 Nh5 11. Re1 Ne6 12. Be3 Be7 13. Rad1 O-O 14. Bf1 Nhg7 15. a3 f5 16. b4 f4 17. Bc1 Bf6 18. c5 g5 19. Bc4 Kh8 20. Bb2 h5 21. Nd5 cxd5 22. exd5 Nd4 23. Nxd4 exd4 24. d6 Qd7 25. Rxd4 f3 26. Rde4 Qf5 27. g4 hxg4 28. hxg4 Qg6 29. Re8 Bf5 30. Rxa8 Rxa8 31. gxf5 Qh5 32. Re4 Qh3 33. Bf1 Qxf5 34. Rh4+ gxh4 35. Qxf5 Nxf5 36. Bxf6+ Kg8 37. d7 1-0

Это не единственный важный результат позднего Бернштейна. На шахматной олимпиаде в Амстердаме в том же 1954 году он играл на первой доске сборной Франции и набрал 7½ очка в 15 партиях — ровно 50 процентов. Противники представляли уже совсем другое шахматное поколение. За четыре года до этого, в 1950-м, FIDE включила его в первое поколение международных гроссмейстеров.

Последние годы и место в истории шахмат

Бернштейн умер 30 ноября 1962 года во Франции в возрасте 80 лет. В опубликованном после его смерти воспоминании Эдвард Ласкер писал, что последний год жизни он провёл в небольшом местечке Сент-Арроман в Пиренеях, стремясь к более спокойной жизни вдали от Парижа. Историк Эдвард Уинтер отдельно отмечает, что сообщения современников о точном месте смерти желательно сопоставлять с местным документальным источником; поэтому корректнее говорить о французских Пиренеях, не утверждая безусловно конкретное медицинское учреждение.

Его наследие — не только результаты против знаменитых чемпионов и не одна легенда из гражданской войны. Бернштейн показал, что большой шахматный талант может развиваться вне профессиональной турнирной карьеры, а возвращение к доске после долгого перерыва иногда бывает не менее содержательным, чем ранние победы. Партия против Найдорфа напоминает о главном: даже спустя десятилетия за его ходами оставались самостоятельные идеи и расчёт.