Шахматный стол Родченко: зачем художник заставил доску вращаться
В 1925 году в Париже Александр Родченко показал необычную шахматную конструкцию: два кресла и стол с вращающейся доской. Игроки могли поменяться цветами, даже не вставая. Но этот механизм был только частью большего замысла — художник предлагал новый способ проводить свободное время. Что стало с его «Рабочим клубом» и почему сегодня мы видим главным образом реконструкции?
Париж, 1925 год: клуб, в котором будущее уже наступило
Весной 1925 года Александр Родченко приехал в Париж не столько показывать картины, сколько собирать новое пространство для жизни. Международная выставка современных декоративных и промышленных искусств стала для Советского Союза возможностью представить себя страной, где меняются не только здания и машины, но и повседневные привычки.
Художнику поручили создать образцовый «Рабочий клуб». Это был не действующий клуб с постоянными посетителями, а выставочный интерьер в натуральную величину: предложение о том, как человек мог бы проводить свободные часы. Советская экспозиция занимала несколько площадок, поэтому клуб не следует путать с отдельным павильоном архитектора Константина Мельникова.
Внутри располагались длинные столы для совместной работы и чтения, стойки для журналов и газет, оборудование для выступлений и демонстрационных материалов. Столешницы можно было наклонять, превращая рабочее место в удобную подставку для книги. У стены находился посвящённый Ленину уголок — политическая часть проекта была предусмотрена открыто, а не спрятана за нейтральным дизайном.
И рядом с этой серьёзной программой чтения, самообразования и агитации стояли шахматы. Два кресла, небольшая доска между ними, красный и чёрный цвета, прямые линии. На первый взгляд — самый обычный уголок для партии. Но одну его деталь Родченко продумал необычно.
Шахматная доска, которую можно было повернуть
Кресла были обращены друг к другу и входили в общую геометрическую композицию со столом. Их опоры соединялись с конструкцией; чтобы занять места, требовалось обойти выступающие элементы. Поэтому игровую поверхность сделали поворотной в горизонтальной плоскости. В музейном описании MoMA отмечено именно практическое назначение механизма: облегчить доступ игроков к сиденьям.
Музей шахмат FIDE описывает ещё один сценарий: после окончания партии доску можно было развернуть на пол-оборота, и соперники получали противоположные цвета без пересаживания. Это не меняло шахматных правил и не означало, что доска вращалась во время игры. Конструкторский приём решал маленькую бытовую задачу, о которой обычно даже не задумываются.
Важно различать два предмета. Большой общий стол клуба менял наклон поверхности для чтения и письма; отдельный шахматный стол позволял поворачивать игровую доску. Их нередко смешивают, когда пересказывают историю выставки одним предложением.
В этой мебели не было попытки изобрести новые шахматы. Родченко не менял число клеток, движение фигур или цель партии. Он изменил обстановку вокруг игроков: вместо привычного декоративного гарнитура предложил конструкцию, в которой каждая деталь подчинялась способу использования.
Почему в рабочем клубе нашлось место шахматам
В начале XX века шахматная партия могла быть развлечением, соревнованием, средством общения и занятием, которое требовало сосредоточенности. В проекте Родченко она оказалась на одной территории с книгами, газетами и публичными обсуждениями. Этот выбор лучше понимать в контексте советских представлений 1920-х годов о коллективном досуге: свободное время предполагалось не только тратить, но и использовать для учёбы, обмена опытом и общественной деятельности.
Однако демонстрационный интерьер не был доказательством того, что все советские рабочие клубы выглядели подобным образом. «Рабочий клуб» в Париже показывал идеал, а не статистическую картину повседневности. Его рациональность имела и политический смысл: даже пространство отдыха включало материалы для идеологического просвещения.
Любопытно сравнить этот замысел с шахматами Баухауса Йозефа Хартвига. Хартвиг искал форму фигур, по которой было бы легче угадать их ходы. Родченко сосредоточился на другом — как устроить место для двух играющих людей. У дизайнеров одной эпохи получились два разных ответа на вопрос, что именно стоит переосмыслить в шахматах.
Автор строгих линий, который любил шутки и письма домой
Парижского посетителя встречала строгая, почти лишённая украшений мебель. Но её создатель не был человеком без чувства юмора. По воспоминаниям внука, искусствоведа Александра Лаврентьева, Родченко любил разыгрывать знакомых и придумывать маленькие домашние фокусы. Это свидетельство близкого человека, а не независимое описание каждого эпизода; всё же оно позволяет увидеть за суровой геометрией живого, остроумного автора.
Важнейшим человеком в жизни художника была Варвара Степанова — не только спутница, но и самостоятельная художница, дизайнер тканей, книг и плакатов. Они познакомились во время учёбы в Казани и много лет работали рядом. Пока Родченко занимался парижской выставкой, они переписывались. В письме от 10 мая 1925 года он уже сообщает, что клуб готов к окраске, и отдельно отмечает удачно получившиеся шахматы и кресла. 3 июня он снова пишет о простом и чистом виде готового помещения.
Эти письма показывают одновременно профессиональную увлечённость и будничную сторону поездки. Художник обсуждал с близкими закупку фотоаппаратуры и материалов, деньги, сроки возвращения, впечатления от парижских магазинов. Ему было интересно устройство западного потребительского мира, но он постоянно сравнивал увиденное с жизнью дома. Письма — его личный взгляд, а не объективная оценка целого города.
В 1925 году у Родченко и Степановой родилась дочь Варвара. Официально их брак был зарегистрирован значительно позже, во время эвакуации в 1942 году. Семья сохранила большую часть творческого наследия художников; впоследствии именно внук Александр Лаврентьев участвовал в изучении и восстановлении проекта клуба.
От проекта свободного времени — к несвободному времени
«Рабочий клуб» вырос из убеждения Родченко, что художник может не просто украшать мир, а проектировать новые общественные отношения. Его путь прошёл через абстрактную живопись, фотомонтаж, журналы, театральные работы, рекламу и фотографию. В 1920-е годы это разнообразие выглядело как бесконечное поле эксперимента.
В 1930-е условия резко изменились. Закрывались художественные институции, авангард подвергался нападкам, государственные заказы всё сильнее определяли доступные художнику темы. В 1933 году Родченко фотографировал строительство Беломорско-Балтийского канала и участвовал в создании посвящённого ему пропагандистского выпуска журнала «СССР на стройке». Канал строился с использованием принудительного труда заключённых. Этот факт нельзя убрать из биографии автора, который несколькими годами ранее мечтал о свободном и деятельном досуге.
При этом сам по себе заказ не даёт права утверждать, что нам известны его внутренние мотивы или степень осведомлённости о положении заключённых. Можно говорить о документированном участии в государственном пропагандистском проекте и о противоречии между двумя общественными контекстами его творчества. Однозначное психологическое объяснение было бы домыслом.
Позднее Родченко продолжал работать в графике, фотографии и оформлении изданий, хотя прежняя свобода эксперимента уже не вернулась. Он умер в Москве в 1956 году; Степанова пережила его на два года. По воспоминаниям внука, она тяжело перенесла его смерть. Эта человеческая история заметно сложнее привычного портрета непоколебимого художника-авангардиста.
Оригинал исчез. Почему мы всё же знаем, каким был стол?
Здесь история делает ещё один поворот: предмет, который часто показывают на современных фотографиях, обычно не является столом, изготовленным для Парижа в 1925 году. После закрытия выставки оборудование «Рабочего клуба» передали Французской коммунистической партии. Дальнейшая судьба оригинального ансамбля точно не установлена. В материалах музея FIDE упоминается возможная утрата при пожаре в конце 1920-х годов, но это версия, а не подтверждённая причина исчезновения.
Почему тогда облик стола хорошо известен? Сохранились фотографии выставочного интерьера и проектные материалы. В каталоге выставки «Париж — Москва» Центра Помпиду перечислены, в частности, проект шахматной доски и фотографии клуба 1925 года. По ним исследователи и музейщики могли возвращаться к конструкции, хотя архивные изображения не отвечали автоматически на каждый технический вопрос.
В 1979 году Центр Помпиду воссоздал клуб для выставки «Париж — Москва». Позже появились и другие версии. В 2021 году команда Строгановской академии в Москве представила реконструкцию, стремясь воспроизвести не только внешний вид, но также материалы и приёмы работы мастеров 1920-х. По рассказу участников проекта, при изготовлении приходилось уточнять размеры и формы, которых не хватало в сохранившихся документах. Это важное ограничение: даже тщательно сделанная реконструкция остаётся результатом исторического исследования, а не самим оригиналом.
У проекта есть неожиданное семейное продолжение. В реконструкции 2021 года использовались шахматные фигуры, созданные по замыслу Александра Лаврентьева, внука Родченко. Дизайн игрового комплекта позднейшего времени нельзя безоговорочно приписывать самому художнику 1925 года.
Так шахматный стол пережил свой материальный оригинал. В нём сохранился вопрос, который Родченко задавал целому поколению дизайнеров: может ли обыкновенная вещь изменить не правила игры, а то, как люди встречаются, читают, спорят и проводят время вместе? Спустя сто лет самая интересная часть этой конструкции — не возможность повернуть доску, а представление о человеке, ради которого её придумали.
- Александр Родченко. В Париже. Из писем домой. Москва: Ад Маргинем Пресс, 2014. Письма Варваре Степановой от 10 мая и 3 июня 1925 года; личные впечатления, ход работы над клубом и отзывы о шахматах.
- The Museum of Modern Art (MoMA). Aleksandr Rodchenko: Worker's Club 1925. Материалы ретроспективы 1998 года: функции помещения, столы, поворотная доска и политический контекст проекта.
- International Chess Federation, Open Chess Museum. Chess Table Designed by Alexander Rodchenko. Устройство кресел и стола, возможность смены цветов, исчезновение оригинала и восстановление в 2021 году.
- Centre Pompidou. Paris–Moscou, каталог выставки 1979 года. Записи о проекте шахматной доски и исторических фотографиях; реконструкция ансамбля.
- Centre Pompidou. Politiques de l'art, выставочные материалы. Передача мебели Французской коммунистической партии и отсутствие сохранившегося оригинального ансамбля.
- Julia Lesny. Alexander Rodchenko's 1925 'Worker's Club' Is Built in Moscow. The Moscow Times, 22 декабря 2021 года. Репортаж с интервью участников реконструкции и Александра Лаврентьева.
- Luke Harding. My Grandad, the Clown. The Guardian, 10 февраля 2009 года. Атрибутированные воспоминания внука о характере Родченко, семье и поздней жизни.
- The Museum of Modern Art (MoMA). Aleksandr Rodchenko: Introduction; Stalin's Power; Chronology, 1998. Биография, семья, государственные заказы и изменения культурной политики.
- Palazzo delle Esposizioni, Roma. Aleksandr Rodčenko: Biography, материалы выставки 2011 года. Образование, профессиональная деятельность, семья и поздний период.